Сайт посвящен великому мыслителю
Лого сайта swamivivekananda.ru Лого сайта swamivivekananda.ru
Свами Вивекананда

Часть 4

«Что нужно сегодня нашей стране — это железные мускулы и стальные нервы, гигантская волн, которой ничто не может про­тивостоять, любовь к Родине, которая преодолеет все, вычерпает .по капле океан и, если нужно, встанет лицом к лицу со смертью. Вот. что нужно нам, и это одно поможет нам осуществить идеал Адвайты, идеал Единства во множестве. Верьте, верьте, верьте в себя! Если вы будете верить в триста и три тысячи наших мифо­логических богов, но не будете верить в себя, не будет никакого спасения для вас. Верые в себя и воспряньте благодаря этой вере. Почему мы долгие годы влачим существование рабов? Почему нами управляют иностранцы? Потому что они верят в себя, а мы — нет. Не англичане повинны в нашей деградации, а только мы сами».

«Скажите каждому мужчине, скажите каждой женщине, каж­дому ребенку, скажите каждому, независимо от касты, класса, национальности, скажите -- каждая душа Божественна. И пусть каждый повторяет, как молитву: Я -  Великая Бессмертная Ду­ша, Я — Он, я — Он. Призывайте каждую душу. Проснитесь, проснитесь, проснитесь. Пробудитесь от этого гипноза слабости. Никто в действительности не слаб. Душа бесконечно могуча и несокрушима. Вставайте и светите! Бога в душе вашей иного нет, кроме человека!»

«Нам нужна религия, формирующая человека. Нам нужно образование, формирующее человека, нам нужны теории, формирующие  человека.   Истинно,   все   что  делает   вас  слабым — физически,  интеллектуально  и  духовно — нужно  воспринимать, как яд. В этом нет жизни, это не может быть истиной. Истина — сила, Истина — чистота, Истина — знание. Истина должна укреп­лять, очищать, просвещать. Истина должна делать человека сво­бодным. Отбросьте мистицизм, ослабляющий вас, и будьте силь­ными. Самая Великая Истина — проста, проста, как жизнь. Мой план заключается в том, чтобы создать в Индии институт молодых людей, посвятивших себя Истине, чистых, жертвенных, сильных, работающих для Индии. Людей, преданных ей, людей, деятельно любящих ее,— вот в чем  нуждается  Индия.  Сынов — сильных, чистых, верящих, искренних до конца,— вот чего жаждет она. Сотня таких людей способна совершить революцию Духа в Ин­дии. Нет ничего в мире могущественнее чистоты, ни одно пре­пятствие не устоит перед чистотой.  Каждый должен пройти к Богу через  чистоту и  самоотверженность,  через служение лю­дям — и нет другого пути. Чистота и воля непобедимы». «Если хотите служить Богу — служите человеку. Какого еще Бога хотите вы найти? Зачем искать Его далеко, если Он распростерт вокруг? Оглянитесь, и содрогнется душа ваша от восторга  перед Ним, простертым  в окружающих  вас  бедных,  голодных,  обездолен­ных! Это Он, ваш Бог, смотрит на вас тысячами глаз ваших брать­ев, это Он, ваш Бог, протягивает руку к вам миллионами натру­женных  рук  ваших  соотечественников.   Бог  во   всем,   все,   что окружает вас — Бог. Бог в людях, и в животных, и в каждом тре­пещущем лепестке, и  в каждой дрожащей  росинке.  И  прежде всего для нас Бог — в наших обездоленных соотечественниках». Эти огненные слова падали на взрыхленную почву народной души. Душа Индии вибрировала и наполнялась энергией, подни­маясь   навстречу   призыву   Вивекананды.   Индия   расправляла крылья   своей   Великой  Души   и   наполнялась   возможностями. Рамакришна и Вивекананда были первыми, кто пробудил индий­ское самосознание. Они были первыми индийскими лидерами в полном смысле этого слова.  Рамакришна  был духовной  силой Индии, Вивекананда — Его голосом. Национально-освободитель­ное движение в Индии началось в Дакшинешваре. Все последу­ющие   политические   и   культурные   деятели   индийского   наци­онально-освободительного   движения   сознавали   миссию   Виве­кананды, и многие из них с благодарностью приносили ему свои сердца.   Многие   бенгальские   революционеры   учились   по   его книгам, цитировали в своих воззваниях его слова. Платформой деятельности Ганди, по его признанию, были «великие идеалы Вивекананды». При этом сам Вивекананда никогда не считал себя политиком: «Мне нечего делать с политиками. Я не верю в поли­тику. Бог и Истина — единственная политика в мире. Все осталь­ное — мерзость». Свами Вивекананда восстал за свободу Индии. Он мечтал о свободе Индии, о ее равноправном положении в семье народов мира. Индия, по его мнению, войдет в мировую систему со своей собственной идеей, которая одухотворит мир, которая пробудит спящий дух народов. Миссия его была одно­временно национальной и интернациональной.

Калькутта, город Вивекананды, готовился встретить своего сына. 28 февраля 1897 года поезд подошел к Калькутте. Встречать Вивекананду вышел президент Беной Кришна Деб. Тысячи индий­цев замерли, когда Вивекананда заговорил.

«Прежде всего, воздадим благодарность Рамакришне,— сры­вающимся от волнения голосом произнес Вивекананда.— О Учи­тель мой, мой Господин, мой Герой, мой Идеал, Господь моей жизни,— Твое поручение исполнено. И если когда-нибудь что-то истинное было провозглашено мною,— продолжал он с сильным чувством,— если кому-то я помог мыслями, словом или действи­ями, если из уст моих изошло хоть одно слово, которое помогло хоть одной душе в мире,— это все не мое, это Учитель действовал через меня, это принадлежит только ему. Все великое, все светлое, все сильное — все это от него. Все, что вносило диссонанс, вся слабость, все нетерпение — все это мое, все только от меня. Да, друзья мои, миру еще предстоит открыть этого человека».

Вскоре после прибытия Вивекананды в Калькутту в Дакшине­шваре праздновали день рождения Шри Рамакришны. В сопро­вождении своих братьев-монахов Свами Вивекананда прибыл в Дакшинешвар. Он в глубоком волнении ступил на эту дорогую для него землю. Когда он переступил порог комнаты Учителя, он едва не потерял сознание от чувств, оглушительным потоком обрушившихся на него. Вокруг горели огни празднества. Свами со слезами на глазах сказал Гиришу, ученику Рамакришны: «Ка­кая разница между этими днями и теми далекими, любимыми...»

Он прожил некоторое время один в Дакшинешваре, после того, как празднества закончились. Он был наедине с Учителем. Близкие старались не нарушать этого единения. В сердце Вивекананды зрела  мысль об организации Миссии  Рамакришны, о соединении в одну семью молодых, сильных духом людей, ко­торые прежде всего своею собственной жизнью явили бы миру живой идеал Веданты.

Однажды некий молодой человек обратился за помощью к Вивекананде. «Сэр,— сказал молодой человек,— я непрерывно неподвижно сижу в своей комнате с затворенной дверью и с закрытыми глазами в медитации. Я следую всем советам Учи­теля, но я до сих пор не продвинулся на духовном плане, я не обрел мира в душе. Не могли бы вы мне помочь советом?»

«Мой мальчик,— ответил ему Вивекананда,— если ты послу­шаешь моего совета, то прежде всего ты откроешь двери своей комнаты и взглянешь вокруг широко открытыми глазами. Ты увидишь своих соотечественников, бедных, невежественных, обездоленных, ожидающих твоей помощи. Ты пойдешь к ним и будешь служить им, отдавая этому служению весь жар твоей души. Ты дашь пищу голодным, научишь неграмотных, утешишь обездоленных. И мир придет в твою душу, я обещаю тебе».

Свами Вивекананда часто говорил, что разные формы духов­ной дисциплины должны практиковаться в зависимости от раз­ного времени. Один период — когда полезна аскетика, другой период — для культивирования Любви во всех ее формах, тре­тий — развертывает практику знания. Но в настоящее время нужна самая деятельная йога — нужна работа для многих, нужна «Карма-йога», которая принесет огромный результат. Он толкал своих учеников на деятельное служение. Он говорил, что после пребывания в инерции тамаса только через деятельный раджас можно пройти к чистой синтетической саттве и завоевать свободу. Что касается его самого, то он считал, что человек может достичь освобождения лишь служа другим, идя лишь великим актом самопожертвования. На этой почве у него происходили тяжелые конфликты с братьями. Они не могли принять такую точку зре­ния, они, привыкшие медитировать в изолированности от мира, они, для которых был только Бог, а мир представлялся майей. Однажды произошел взрыв. «Для чего вы добиваетесь освобож­дения, для чего медитируете, если вы не хотите брать в расчет мир? Какое вы имеете право брать на себя функции учителей? Вы, столь высокомерно и презрительно относящиеся к людям, вы, которые не желаете спускаться с ваших высот, вы, высоко­мерные ханжи, что у вас общего с нашим Учителем, который говорил мне: «Ищи единения с Богом с открытыми глазами, это значит — служи людям, служи бедным, служи голодным, служи непросвещенным и помни, что религия не для пустых желудков». Саньязин родился в мир, чтобы раствориться в людях, а не для того, чтобы окаменеть в одиночестве. Отъединение ваше губи­тельно. Нужно знать людей! О, я знаю людей, я знаю не только, кем они были в прошлом, я знаю, кем они станут, я вижу иногда всю тьму, которая окружает некоторых из них, и что же? Я дол­жен оттолкнуть их, я должен оттолкнуть Бога, во имя которого борюсь? Какое лицемерие!» «Ты много взял на себя,— возразил один из братьев,— ты в Америке представлял не столько Рамакришну, сколько заставлял слушать себя». «Пусть они сначала поймут меня,— вспыхнув, сказал Свами Вивекананда,— я только мост к Рамакришне». «И все-таки ты упрощал религиозные идеи!» Вивекананда засмеялся: «Что ты понимаешь в религии? О Гос­поди, как прекрасен твой нос! Как сладки твои .взоры! И прочая чепуха... Вот твоя религия... И вы еще надеетесь, что за ваше сидение здесь Шри Рамакришна придет сюда за вами и за ручку введет вас в царство божие! Вы думаете, вы понимаете Рама-кришну лучше меня? Вы думаете,«Джнана» — это сухие веточки на бесплодном сердце? Ваша «Бхакти» — сентиментальная че­пуха, которая делает вас импотентами! Вы прикрываете Рамакришной свое нежелание отказаться от экзальтации, которая уже превращается у вас в наркоманию! Руки прочь от Рамакришны! Какая польза от вашего поклонения Рамакришне? Какая польза от вашего «Бхакти» и освобождения? Я согласен еще и еще раз обойти тысячи километров, стать пищей этим людям, лишь бы один из них проснулся! Я вечный раб Рамакришны, который отдал себя миру, не думая ни о «Бхакти», ни об освобождении!»

Голос Вивекананды сорвался, его тело сотрясалось, словно от электрического тока, его глаза пылали. Он быстро вышел в другую комнату. Через несколько минут брат-монах зашел к нему и увидел его в глубокой медитации. Слезы текли по его щекам из-под его опущенных ресниц. Через час Свами вышел, вымыл лицо холодной водой и присоединился к братьям. Лицо его являло следы шторма, пронесшегося в душе. Теперь все су­щество его излучало мир. Тихо он проговорил: «Когда человек следует «Бхакти-йоге», его сердце и нервы становятся так тонки, что ему доставляет нестерпимое страдание даже прикосновение цветка. Я больше не могу ни слышать, ни говорить о Рамакришне без того,  чтобы  существо  мое  не  опрокидывалось  в  бездну...

О, я еще должен делать Его работу! Я раб Рамакришны, который оставил меня для осуществления Его плана, до тех пор пока я не закончу! О Господи, как же я могу говорить о Нем! О Его Лю­бовь ко мне!»

И снова впал в экстаз. Братья тихо оставались возле него. Они вспомнили слова Учителя: «Когда Нарен узнает, кто он, он боль­ше не будет жить в теле».

С этого дня братья никогда больше не подвергали сомнению действия Вивекананды, понимая, что Учитель Сам действует через него.

Вивекананда так ослаб, что для того, чтобы жить дальше, он на короткое время отправился в Дарджилинг и пробыл в Гима­лаях некоторое время, откуда вернулся освеженным и бодрым. Он деятельно и четко начинает формировать Орден Рамакриш­ны, который имел задачей распространение идей Единства в мире. Миссия Рамакришны имела и заграничное отделение, где ученики Рамакришны с напряжением и самоотверженно продол­жали Его работу. Генеральным президентом Миссии стал Виве­кананда. По всей Индии начали появляться школы Веданты, отде­ления Ордена Рамакришны. Лед тронулся. Индия пробудилась. Весь 1897 год Свами Вивекананда провел в Северной Индии. Он выступает с лекциями, организует школы, встречается с маха­раджами, поощряя их открывать центры просвещения и озна­комления индийцев с их древней культурой. Вивекананда соби­рает Индию вокруг религиозного идеала. Но религия не заклю­чалась для Вивекананды в обрядах и обычаях, религия была для него живым огнем самопожертвования и любви. Он сокрушает обычаи ранних браков, сожжения вдов, он смело очищает живую веру от налипших на нее ракушек предрассудков. Вивекананда провозглашает необходимость единения индуизма и магоме­танства под звездой философии Адвайты, провозглашающей единство во множественности. С запада идут хорошие вести — западные ученики работают на идею единства. В марте 1897 го­да начинает свою жизнь Ашрам Адвайты в Майавате в Гималаях. Многие западные ученики приехали к этому времени в Индию для работы. Когда приехавшая мисс Мак-Леон, которую Виве­кананда очень любил и называл «Моя радость — Джой»,спросила его, чем она может помочь ему, он ответил: «Полюбите Индию». Но самой замечательной его ученицей, его спутницей, духовной дочерью  и  самым  преданным  сердцем  стала  Маргарет  Нобль.

Она написала ему из Лондона, что решила приехать и посвятить свою жизнь женскому образованию в Индии. 29 июля 1897 года Вивекананда пишет ей: «Разреши мне теперь сказать тебе, что еще тогда я знал твое большое будущее, связанное с работой в Индии. То, что нужно сейчас женщинам Индии — это женщина, настоящая львица, которая отдала бы себя для работы с ними — женщинами Индии. Индия не может сейчас произвести сама собой женщину, в которой она так нуждается. Она должна полу­чить помощь извне, и тогда, с помощью дружеского сердца, она начнет растить своих женщин. Твое образование, искрен­ность, чистота, необыкновенная напряженность любви, отвага и прежде всего, твоя кельтская кровь делает именно тебя той са­мой женщиной, в которой так нуждается сегодня Индия. Но труд­ностей очень много. Ты даже не можешь представить себе безд­ны нищеты, и невежества, и рабства, которые ты найдешь здесь. Ты окажешься в гуще полураздетых нищих — мужчин и женщин, пораженных, как проказой, предрассудками, разобщенных кас­товыми преградами, угнетаемых продажными жрецами и пре­зираемых ими. С другой стороны, многое из того, к чему ты при­выкла, окажется здесь совершенно безжизненным. К тому же климат очень жаркий. Наша зима напоминает ваше лето, а на юге бывает жара, непереносимая для многих европейцев. Ни­какого европейского комфорта ты не найдешь здесь даже в городах. Но если, несмотря на все это, ты все-таки захочешь при­ехать — знай, ты ожидаема, тысячу, миллион раз мое сердце говорит — «Добро пожаловать в Индию»,— каждым биением сво­им оно повторяет тебе — «Добро пожаловать в Индию!» Что каса­ется меня, то я здесь немногое имею, то немногое, чем я распо­лагаю — я буду счастлив предложить тебе, себя самого я пре­доставляю к твоим услугам. Ты должна очень хорошо подумать, прежде чем решиться на этот шаг. Но что бы ты ни решила — свершишь ли ты свой порыв, или останется он порывом и ты откажешься от этой идеи — я обещаю тебе: я буду стоять возле тебя до самой смерти, будешь ли ты рядом со мной или будешь далеко, будешь ли ты работать в Индии или нет, примешь ли ты Веданту или отвергнешь ее совсем. «Слон один раз уходит уми­рать и никогда уже не возвращается обратно». Так и слово муж­чины, раз данное, оно не отбирается назад, я обещаю тебе это». Маргарет Нобль прибыла в Индию 28 января 1898 года, чтобы работать вместе с Генриеттой Мюллер в области женского образования. Вивекананда сам представил ее, назвав «даром Англии, лучшей жемчужиной Британской короны, которую сегодня Англия приносит в дар Индии.» В марте он сам посвятил ее обрядом Брахмачарьи — отныне жизнь ее стала реализацией в себе Бога. Вивекананда дал ей имя Ниведитта — что значит «Достойней­шая». Под этим именем она снискала обожание и глубокое ува­жение индийского народа. Церемония посвящения была про­изведена в замке монастыря. Но до этого Вивекананда увез Маргарет и один прошел с ней одно из самых сокровенных по­священий — поклонение Шиве, которое закончилось посещением священного места, где оба они принесли обеты к ногам Будды. «Теперь иди и следуй ему, который родился, чтобы отдать свою жизнь людям». Вивекананда сопровождал Ниведитту в ее поездке к Святой Матери — вдове Рамакришны, которая обняла ее со словами: «О, дитя мое, возлюбленное дитя мое!» После обряда посвящения Вивекананда взял Ниведитту и сам повел ее по Индии, открывая перед Маргарет душу, сердце, обычаи и природу этой страны. Он раскрывал перед ней историю, фоль­клор, обычаи, традиции своей Родины. Нелегко было Маргарет сразу принять все. Так, однажды, в одном из храмов она увидела кровь жертвенного животного и в негодовании воскликнула: «Зачем здесь кровь? Кровь перед лицом Господа?» Вивекананда стремительно повернулся к ней: «А почему бы и не допустить немного крови для полноты картины?» Он сокрушал ее привыч­ки, ее манеры, ее воспитание, а более всего — ее гордыню. От­ношения между ними становились все напряженнее. Иногда он обращался с ней почти грубо. Однажды она с усмешкой взгля­нула на одного фанатичного монаха в храме. Вивекананда пере­хватил ее взгляд и, больно схватив ее за руку, прошептал в ярости: «Что делает в храме эта леди? Зачем она здесь?» Он заставлял ее носить индийскую одежду, есть индийскую пищу, иметь ин­дийские мысли. Он учил ее совершенно отказаться от прошлого, отринуть себя до конца, чтобы принять в свое сознание Индию. Он вел ее через ортодоксальный индуизм, заставляя пройти весь сложный путь, который проходит индийская женщина. Он требовал от нее полного повиновения, он тиранил ее, заставляя почувствовать всю полноту его власти над ее личностью, всю тяжесть полного самоотречения. Маргарет Нобль изнемогала, это было на пределе ее возможностей. Блестящий, исполненный грации и такта Вивекананда, каким он был со всеми, только с ней являл себя грубым деспотом, казалось, лишенным тени мило­сердия. Он провез ее по всей Индии, он сам преподал ей курс индийской истории и культуры. Он не отпускал ее мысли и чув­ства свободно разгуливать ни на одну минуту. Он требовал скру­пулезного соблюдения самого малейшего ритуала. Он был аг­рессивен и безжалостен. Вся свободная натура Маргарет встала на дыбы. Взрыв между ними становился неизбежным. Вивека­нанда натянул все нити — он рисковал. Но он спасал и ее и себя от страстного обожания, которое сжигало их сердца Кульми­нация наступила в Гималаях. Они гостили несколько дней у мисс Мак-Леон. «Атмосфера между ними была гак наэлектризована, что было почти невозможно находиться рядом с ними. Это слу­чилось утром. Они говорили тихими голосами, когда я вошла, но что за взгляды они бросали друг на друга! Внезапно Вивека­нанда схватил ее за плечи и побледнел, сжав губы. Мне показа­лось, что он сейчас ударит ее. Я крикнула: «Свамиджя, где ваше милосердие? Где сердце ваше?» Он бросил ее и, стремительно повернувшись, вышел. Я бросилась к Маргарет, которая без сил опустилась в кресло. Она была без сознания. Я. не в силах сдер­жаться, крикнула вслед удалявшемуся Вивекананде: «Смотрите, что вы сделали с ней. Вы убили ее». Он не обернулся. Внезапно Маргарет открыла глаза и мертвыми, непослушными губами прошептала: «Он не вернется, он не вернется больше никогда». Я весь день боялась за ее жизнь. Она часто впадала в забытье, что-то шептала, голова ее горела, ее лихорадило. Я не могла побороть возмущения и прошептала: «Кто мог измерить его суровость?» Она услышала и тихо, ко отчетливо сказала: «Кто измерит глубину его нежности?»

Смеркалось, и первые звезды зажглись на небе, когда он появился на веранде. Вид у него был такой измученный, словно он перенес тяжелую болезнь. Сердце мое сжалось. Маргарет с тихим рыданием бросилась к его ногам. Он положил ей руку на голову, благословляя ее. Голосом, в котором звучала непере­носимая нежность, он сказал: «Я был один в лесу, но теперь, теперь я принес тебе мир». Потом он повернулся: «Смотри, народилась молодая луна. Это хорошо. С этим рождением и мы начнем новую жизнь». Маргарет оставалась коленопреклоненной перед ним, и рука его покоилась на ее голове. Никогда в жизни я не имела более глубокого переживания, которое осталось бы во мне так свежо, словно это случилось только что. Я стояла потрясенная, замерев перед лицом развернувшейся передо мной человеческой драмы. На моих глазах совершалось чудо преоб­ражения, и мир, исходивший от их гармонично соединенных фигур, наполнял мою душу благоговением и любовью». В этот вечер Вивекананда открыл Ниведитте врата самадхи. «Я поняла в тот вечер,— писала она позже,— что Великий Учитель должен разрушить у нас все, до последней крупинки, сокрушить наш эгоизм, наши маленькие я, чтобы открыть нам доступ в беспре­дельный океан Милосердия, где все — Любовь».

Последствием этого путешествия была сильная болезнь Вивекананды, от которой он уже не оправился до самой смерти. Мар­гарет и Вивекананда закончили путешествие в Дарджилинге, куда он повез ее. Там, перед лицом снежных вершин Гималаев он окреп немного; там, по словам Маргарет, «были прожиты сотни жизней, перечувствованы все оттенки красоты, там была познана полнота Бытия и Беспредельность Милосердия». И там же Вивекананда сказал ей, что дни его сочтены.

Вернувшись, Вивекананда узнал о смерти Гудвина. Со слезами на глазах он воскликнул: «Я лишился своей правой руки». Матери Гудвина он написал: «Всю благодарность, которую я чувствовал к нему, я никогда не мог достаточно выразить. И если когда-нибудь кому-нибудь помогут мои лекции, то тем, что они появи­лись, мы обязаны только ему. Мистер Гудвин сделал огромную работу, отдав ей всего себя без остатка. Я потерял друга, верного, как сталь, ученика, который никогда не унизился уклонением, работника, который не знал утомления, а мир потерял одного из тех драгоценных людей, которые рождаются, чтобы жить для других». Вивекананда написал стихи, посвященные Гудвину.

Вивекананда предпринял путешествие в Кашмир со своими западными учениками. Он сам передавал им сведения и факты. Так, однажды, он сказал, что Чингизтхан не был вульгарным агрессором; он сравнил монгольского императора с Наполеоном и Александром Македонским, сказав, что все они хотели объ­единить мир, и что, может быть, это одна и та же душа вопло­щалась три раза, с надеждой принести единение миру под поли­тическим протекторатом. «В то же время,— сказал он,— на глав­ном пути приходил Единый Дух — Кришна, Будда и Христос, принося миру Единение религиозное».

Читать далее >  Часть 5